Перейти к основному содержанию
09 октября 2015, 11:05

Вербальный садизм

Нравится

Словом можно поддержать в трудную минуту, дать силы, показать, что человек не один и ему есть, для чего жить. Но тем же самым словом можно и убить. Уничтожить надежду. Растоптать планы, смешать цели. Разбить самое дорогое, трепетно охраняемое в глубине, сердца, скрытой от всех, кроме самых близких. Мгновенно, резко, коротким смертоносным пассажем, - или же медленно, день за днем капать на одно и то же – самое больное место. Или найти несколько болевых точек и постоянно задевать их, пытая человека, который находится рядом.
И каково понимать, что вместо поддержки и заботы придется получить лишь дополнительный пинок. Когда к и без того обожженному месту прикладывают раскаленную кочергу. Слово.
Оля закрыла глаза, пытаясь избавиться от призраков прошедшего дня. Вот сейчас она сядет в машину, доедет домой, поднимется по лестнице, войдет в квартиру, и сразу все станет хорошо. Забудутся все тревоги, потерянный контракт, отказ клиента и недовольство шефа, дома муж, который успокоит и позволит немного передохнуть после адского дня. Ей хотелось рвать и метать, разбить пару тарелок и высказать клиенту все, что она о нем думает, даже если это неминуемо приведет к увольнению.
Нетвердой рукой она открывает машину и буквально падает на водительское сидение. Машинально берет в руку телефон. Надо позвонить мужу. Несколько месяцев после свадьбы казались сплошным праздником. Он должен ее поддержать.
- Котик?
- Алее, - голос Макса неожиданно глухой и недовольный.
- Милый, мне плохо, - Оля с трудом сдерживает слезы, вцепившись в телефон мертвой хваткой.
- Ну, так приезжай домой, я тебя утешу.
Ей кажется, или фраза прозвучала слишком сладострастно? Но… это же совсем не то, что ей сейчас надо.
- Котик, у меня контракт сорвался.
- Ну и что? Езжай домой, говорю, у нас есть нечего. И хлеба купи по дороге.
 
Короткие гудки оборвали разговор. Оля замерла, ошалело глядя в телефон. Видимо, дома ей тоже предстоит серьезный разговор. Может, он тоже устал, может, у него тоже был тяжелый день? Но почему именно сейчас, когда она сходит с ума от тоски?
Ключ в замок. Пакет с батоном падает на пол. Еще одна мелкая неудача приносит чудовищную боль. Оля с трудом открывает дверь, заносит вещи в квартиру и падает на стул в прихожей. Макс, как всегда, в зале перед телевизором. Он не выходит ей на встречу, лишь доносится недовольное:
- Что так долго? Я есть хочу!
- Мог бы приготовить, у меня был тяжелый день.
- Я что, баба что ли?
И когда она умудрилась упустить момент, когда ласковый котик превратился в злобную хищную тварь, упивающуюся ее болью? Или ей это только кажется?
- Оль, я тебе говорил, что у тебя ничего с этим не получится. Не парься по поводу контракта, ты бы все равно не смогла их пробить, - прозносит Макс, аккуратно ставя рядом с диваном пустую банку из-под пива. Вроде тот же ее любимый мужчина. Только давит на самое больное. Зачем?..
Самые близкие нам люди способны принести наибольшую боль. Мы пытаемся оправдать их действия, найти причины, придумать себе, что «он не хотел». Может быть, и не хотел. Но что-то же им руководило! Когда речь идет о вербальном садизме, нельзя игнорировать факты. Человек сознательно или бессознательно причиняет боль, увы, но получая удовольствие от этого. Как садист получает наслаждение от мучений своей жертвы, так вербальный садист бьет словами, отслеживая реакцию мишени и наполняясь от захлестывающей ее боли. Разные ситуации, разные ключи, подходы, интеллигентный садизм, ироничный или же прямолинейный на уровне «дура». Вербальный садизм проявляет себя по-разному, но всегда имеет одинаковый корень: фрустрации, негативные состояния в знаменитом и «ужасном» анальном векторе.
Бессознательно фрустрированный анальный человек очень точно определяет, что именно принесет цели наибольшую боль, что именно станет для нее невыносимой пыткой.

- Твой сын идиот.
- ???
- Ну конечно, кто еще мог родиться у такой мамаши?!
- Это и твой сын тоже.
- Да? Что-то я на него смотрю и совсем не уверен, что здесь присутствует хоть капля крови! Может, ты легла под соседа, пока я был на работе?
Бессмысленные обвинения, ни на чем не основанные. Ударить в самую чувствительную часть женского сердца (в том случае, если для нее ребенок – центр вселенной). Определив чувствительную зону, он ударит именно туда, подобрав наиболее болезненные для жертвы слова. Скажет женщине, что ее сын – придурок. И насладится ее реакцией.
И как это больно! Слышать от мужа, человека, который должен быть самым близким и родным, такие слова. Вербальный садизм, увы, явление настолько часто встречающееся, что на него почти перестали обращать внимания. Принимается за норму. Поначалу его пытаются не замечать. Но потом, когда от интеллигентного садистирования человек переходит к прямым оскорблениям, сделать уже, кажется, ничего нельзя.
Она так долго ждала этой встречи! Когда они впервые вместе выйдут в свет. Когда впервые она сможет при всех на вполне законных основаниях сесть рядом с ним, согревая своей улыбкой всю компанию и наслаждаясь тем фактом, что они вместе у всех на виду. Что больше никто никого не прячет. И нет никаких преград, барьеров, мешающих им делать то, что они хотят. И он какой-то самый любимый.
Компания встречает тепло, она улыбается, глядя на всех и не сводя взгляда с любимого лица. Перебрасываются шутками. Общие друзья ему намекают на то, что она красива и что ему с ней повезло. Он смеется.
- Но зато, - говорит, - такого храпака во сне дает, вы бы слышали!
На нее будто выливают ушат ледяной воды. Компания пытается замять неприятную ситуацию смехом, а девушке кажется, что мир разлетелся на тысячи частей. Душит стыд, непонимание. Зачем он такое говорит на публике? Подыгрывает всем, сводя все к шутке. Но где-то в душе остается осадок. А он, любимый человек, пристально наблюдает за ее реакцией. В глубине глаз мелькает нечто, странно напоминающее удовлетворение.
Ему ничего не стоит при всех «опустить» свою половинку. Сказать, что она ничего из себя не представляет, или же подчеркнуть какой-либо ее недостаток. С улыбкой заметить, что платье ее полнит или же дорисовать негативную черту, преподнеся ее на блюдечке с голубой каемочкой всем присутствующим. Анально-зрительный мужчина тяготеет к театральности, по-анальному очень внимательный, он способен подмечать мелочи, на которые никто и внимания не обратит. Если в хорошем состоянии он видит хорошее, то при фрустрациях ему проще найти складку на платье, чем заметить, что все платье прекрасно. Рядом с ним будет самая красивая в мире женщина, но он отметит, что прическа сегодня не та…
Зрительный вектор добавляет садистическим ноткам интеллигентности. В ряде случаев заставляет даже удивляться и восхищаться способностью вербального садиста тонко подцепить, отметить то, что никому не доступно и остаться в центре внимания. Когда зрительного вектора нет, анальный человек ведет себя проще, изливаясь потоком незавуалированной грязи.

Мужчина с анальным вектором – тот, кто может быть идеальным, вежливым, прямым, лучшим мужем и отцом. В его системе ценностей семья – на одном из первых мест. Жена и дети – смысл жизни. Он хозяин, семьянин. И он же превращается в тирана. Если вектор не развит или же не реализован, социально и сексуально.
За счет жены он, например, может педалировать тему собственной мужественности: «Ну, куда тебе, ты же всего лишь женщина. Приготовь лучше что-нибудь». Место женщины на кухне, смысл ее существования – варить борщ и рожать детей. И вообще, женщина – лучший друг человека… Он не устает ей об этом напоминать, подчеркивая дистанцию. Дети, работа, увлечения, цели по жизни – мишенью для удара может стать все, что угодно. Есть его мнение и неправильное. Он уперт и категоричен. И ему хочется сделать вам больно. Даже если он этого не осознает.
Что делать? Куда бежать? Прекращать или нет такие отношения? Слушайте на бесплатной водной лекции по анальному вектору.
Статья написана по материалам тренинга по системно-векторной психологии Юрия Бурлана.

Статью прочитали 1582 человек

Анна Томенчук
Ученица Юрия Бурлана

Рейтинг: 
Average: 2.3 (3 голоса)
Нравится